Умерла так печально, в день рождения своего же сына. Второе сентября, на дворе 2003 год, Лондон куда созвонил их отвести отец в честь признака. Анна сгорела в пожаре при загадочным обстоятельствах. Свидетели—Вильям Бриллер и Лилия Бриллер. Вильяма нашла с вскрытым венам, лилию выпавшую из окна. Оба выжили, но сомнительно надолго ли.

(за что спасибо непонятно, я же её прижала, но я такая же, тоже вечно это спасибо пихаю куда надо и не надо) В общем пожелали друг другу хорошего дня и разошлись. На всё про всё ушло минут 5. Если бы мы стали собачится - ушло бы минут 15.

Второй случай:

Приехала в незнакомое место по работе первый раз, а там... прям перед магазином лужа и утки плавают... Ну я встала и думаю... ппц, объехать никак, если утки то наверняка глубоко или что, что вообще там такое под лужей я без понятия. Пока рассуждала слышу сигнал сзади, смотрю в зеркало - бусик за мной стоит. Я выхожу, иду к водителю, уже вижу агрессивное лицо (наверно думал иду ругаться) ))) Открывает окно уже на ходу, я такая:

- Здравствуйте! А вы знаете я тут первый раз, лужа какая-то непонятная с утками, глубину не могу определить.
Человек сразу заулыбался, говорит:
- Даже не бойтесь, езжайте смело!
После этого когда уже припарковались у этого магазина, всё равно обосрал, сказал - "Да вашему пассату уже всё равно, яма не яма, он уже такое пережил" ))))) Спасибо, хоть не про меня ....я старше пассата своего на 27 лет....(бля что?????????????? я просто не думала о том, на сколько я старше машины до этого поста, ужас)

У истории этой кстати продолжение было, та лужа была на одном конце города , а я живу на другом конце города, и вечером я приехала после работы домой, и шлагбаум не открывается, передо мной стоит машина и сзади меня бус поджал. Машина спереди даёт задний, я тоже. Бус стоит. Я думаю может гости, начинаю набирать номер шлагбаума, в этом момент с первой машины выходит мужчина с злобным лицом и идёт в мою сторону, я открываю окно и говорю:
- Я сейчас открою вам
Он сразу в улыбку...
-А нет! Я тоже тут живу, не работает, надо ехать через второй.
За это время вышел мужик из буса сзади...иии...это он же, что и с лужей. Я поржала говорю, вы что меня преследуете ... он такой да, весь день за вами ездил )))) Боитесь ездить задом? Давайте помогу.
Я говорю в смысле боюсь ездить задом? Я 24 года за рулём я с закрытыми глазами задом могу ездить, просто думала, что шлагбаум открою))))

Я вроде закончила пост, но до сих пор думаю о том, что я старше своей машины на 27 лет, втф? Три раза в калькуляторе перепроверила, не ошиблась ли я...

Психогенеалогия, часто ассоциируемая с работами таких исследователей, как Анн Анселин Шутценбергер, действительно содержит спорные моменты. Её методы, включающие построение геносоциограмм (развернутых семейных деревьев с отметками ключевых событий, дат и трагедий), иногда граничат с интерпретациями, которые сложно проверить эмпирически. Критики справедливо указывают на риск спекуляций, навязывания произвольных связей между событиями столетней давности и современными проблемами человека. Однако полностью отвергать влияние семейной истории было бы ошибкой, и вот почему: существует неопровержимый биологический механизм, подтверждающий, что опыт предков может буквально вписываться в нашу биологию. Этот механизм называется эпигенетика.

Эпигенетика, бурно развивающаяся область науки, изучает изменения в экспрессии генов, не затрагивающие саму последовательность ДНК. Проще говоря, это «переключатели» на наших генах, которые могут включать или выключать их под воздействием окружающей среды, стресса, питания и поведения. И эти настройки могут передаваться по наследству. Классическим и часто цитируемым примером является исследование последствий голландской «Голодной зимы» 1944-45 годов, проведенное Лампеем и другими. Ученые обнаружили, что дети, зачатые или родившиеся у матерей, переживших тот голод, имели повышенный риск метаболических заболеваний, таких как ожирение и диабет, во взрослом возрасте. Еще более поразительно: эти эпигенетические метки были обнаружены и у их собственных детей, то есть у внуков переживших голод. Это свидетельствует о том, что травматический опыт может оставлять молекулярный след в нескольких поколениях. Другой пример — исследования на животных, как работы Брайана Диас и Керри Ресслер в Университете Эмори, где мышей обучали бояться определенного запаха. Впоследствии их потомство, никогда не встречавшееся с этим запахом, демонстрировало повышенную чувствительность и страх перед ним, что сопровождалось изменениями в структуре мозга и эпигенетическими модификациями в сперматозоидах отцов.

Таким образом, предки как минимум двух-трех поколений назад — наши бабушки, дедушки и даже прадеды — могут влиять на нас не только через семейные мифы и воспитание, но и через биохимические пути. Здесь важно провести четкую границу между научно обоснованной эпигенетикой и мистицизмом. Психогенеалогия, когда она работает ответственно, не предсказывает судьбу и не говорит о «карме рода» в эзотерическом смысле. Она не предлагает снять «родовое проклятие» у гадалки. Вместо этого она пытается выявить и осмыслить конкретные, часто неозвученные, события: преждевременные смерти, самоубийства, вынужденные эмиграции, потерянные состояния, запретные любовные связи или невыполненные обязательства. Эти «непереваренные» истории, словно призраки, могут влиять на последующие поколения, заставляя человека неосознанно «разыгрывать» чужой сценарий или нести не принадлежащее ему бремя. Например, женщина, необъяснимо отвергающая возможность замужества, может, в ходе анализа, обнаружить, что ее прабабка трагически погибла вскоре после свадьбы, и эта потеря, которую не отгоревали, стала семейным табу, трансформировавшись в бессознательный страх создания семьи у правнучки.

Именно здесь психогенеалогия предлагает инструмент для самопознания. Работа с геносоциограммой — это не поиск виноватых в прошлом, а попытка восстановить целостность семейной истории, дать имена и контекст тем теням, которые бессознательно направляют нашу жизнь. Осознание этих связей часто приносит глубокое облегчение и чувство свободы: «эта боль — не моя, это реакция на боль моей бабушки». Однако самостоятельное погружение в такой анализ может быть эмоционально рискованным и привести к неверным умозаключениям. Поэтому для этой работы крайне важна помощь профессионального психолога. Психолог выступает не как толкователь судеб, а как сопровождающий в этом археологическом путешествии к истокам личности. Он помогает отделить факты от проекций, безопасно соприкоснуться с сильными эмоциями, связанными с семейной историей, и интегрировать эти находки в текущую жизнь, превращая бессознательное наследие из управляющей силы в объект осмысления и, в конечном счете, в источник силы и понимания. Современные исследования в области нейробиологии и психотравматологии, такие как работы Бесселя ван дер Колка о теле, хранящем память, подтверждают, что проработка травмы, даже унаследованной опосредованно, возможна и ведет к реальным изменениям на психологическом и физиологическом уровне. Таким образом, диалог между прошлым и настоящим, инициированный любопытством к своим корням и поддержанный научным знанием и профессиональной помощью, может стать одним из самых глубоких путей к обретению подлинной автономии и себя.

https://vk.ru/srk_problemi

Уже смеётся.

- Официант! - ору в коридор.

Прибегает ребёнок.

- Что у вас сегодня на первое и второе?

- Сначала пингуин на телефоне, а потом муйтики.

- Спасибо. Мы вас попозже пригласим.

Обращаюсь к жене:

- Я так понимаю, Вы тут недалеко живёте?

- Ближе, чем Вы думаете. - отзывается жена.

- Давайте сходим куда-нибудь вместе? Может быть в "Пятерочку". Там негде сесть. Но можно отлично постоять.

- Постоять за своё? - спрашивает жена.

- Да, как только оно будет на кассе оплачено.

Вроде и помирились.