Лига путешественников

В Венгрии впервые в 21 веке замерз Балатон,не весь,правда,а вдоль южного берега.

Будапешт слегка завалило снегом и Дунай начал мерзнуть.Январь 2026 года самый холодный за последние 15 лет.

Просто фото из похода)

Вколол себе в плечо три прививки, забил полчемодана спреями от насекомых и Малароном, выучил симптомы шистосомоза, трипаносомоза и Денге, пересмотрел «Последний король Шотландии» и полетел Эфиопскими авиалиниями в Кампалу. Лучшая по мнению Трипэдвайзера прокатная контора страны обещала, что кто-то привезет забронированную машину прямо в аэропорт и встретит с табличкой.

Естественно, никто не встречает. После часа звонков и переписок выясняется, что чувак давно приехал, но решил дожидаться на парковке. Ну а чо такова, сами найдутся, не маленькие.

Водила вручает ключи без единого документа («Не боись, мзунгу, бумажки не нужны. Если у полиции будут вопросы, просто позвонишь нам») от RAV4 1997 года выпуска с неработающими спидометром и дворниками, который выглядит и звучит как что угодно, но не как машина, которая сможет проехать 2500 км по грунтовкам.

В первый день остаемся в столице. Кампала — город довольно безликий, как и все угандийские города, но живой и суетливый.

Самое живописное место столицы — площадь-автовокзал.

Местный президент в этом году отметит 40 лет на посту, по случаю чего его переизберут еще на пять. Предвыборные лозунги незамысловаты: Settle for the best, Museveni is the best.  

По возвращению в отель становится ясно, что план провести первый день в столице оправдал себя полностью: под машиной появилась лужица масла. Через пару часов водила привозит новую тачку, поклявшись мамой, что эта на десять лет моложе. Когда через неделю нам пришлют сканы документов, чтобы можно было пересечь границу с Руандой, выяснится, что машина того же 1997 года.

Едем на север. Сначала заповедник с носорогами. Въезд стоит 40 долларов с человека. За эти деньги на машину выделяют рейнджера с ружьем, который знает куда идти и объясняет, что если носорог повернул уши в твою сторону, то хана.

— Но ведь если что, у тебя же ружье есть, да?

— Есть, но стрелять буду только в воздух, а это не поможет. Вас тут 200 человек в день, а носорогов у нас всего 30, так что без обид. Лучше не ори и резко не двигайся.

Приезжаем в национальный парк Murchison Falls. Въезд в парк на сутки стоит 45 долларов с человека, пройтись к главному водопаду — 15 сверху.

Четыре часа на лодке по Нилу еще по 60, но это того стоит. Капитан не просто знает, куда поплыть, чтобы увидеть кучу бегемотов или слонов, но и высматривает за сотню метров в траве крокодила, которого я не увижу даже с десяти.

Направляемся на юг и по пути закипаем. Лопнул какой-то шланг, и вся охлаждающая жидкость вытекла. Встаем на обочине. Через пять минут четырехлетний пацан из соседней лачуги приносит канистру воды. Еще через пять останавливается машина с туристами (туристов в Уганде много, но они почти все организованные; ездят на специальных подготовленных джипах с гидами). Гид-водитель за десять минут на телефоне находит автосервис в ближайшей деревне, останавливает мотоциклиста, чтобы тот сопроводил нас до него (остыли, залили воду и смогли проехать 10 км), объясняет суть проблемы и сразу договаривается о примерной стоимости ремонта (ровно столько в итоге и возьмут). Сам от денег отказывается. Снегопад вызывает в деревне переполох. Никакой агрессии, только интерес и желание поучаствовать. Пит-стоп по-угандийски:

Пара подростков клянчит деньги:

— Мзунгу, дай 10 долларов.

— За что? Вы просто стояли и смотрели.

— Ты богатый. Жалко что-ли?

— Если бы я был богатым, не ездил бы на таком говне.

— Справедливо.

Пересекаем экватор. Тут даже есть бар, где одна половина стойки находится в северном полушарии, а другая — в южном.

Приезжаем в парк Queen Elizabeth. Сюда несколько лет назад зашли конголезские повстанцы и убили британских туристов.

Решили шикануть и остановиться в хорошем лодже прямо в центре парка. На двоих дают бунгало с окнами без стекол, которые в дождь и на ночь можно закрыть тканью. Треть бунгало занимает ванная комната, где занавески уже не предусмотрены. Мылишься такой, а в трех метрах слоны проходят. Уровень единения с природой максимальный.

Завтрак подают на террасе с видом на шумных желтых птичек, безостановочно вьющих гнезда.

По плану в этом парке должны были быть львы, которые любят сидеть на деревьях (картинка из интернета).

Однако, в день нашего приезда львы ушли в Конго и до отъезда не вернулись. Зато встречаем леопарда. Он загрыз оленя, повесил его на дереве и лег рядом отдыхать. Можете попробовать найти обоих на картинке. Именно так выглядит обычно просмотр леопардов в дикой природе: гид показывает пальцем в какую сторону смотреть, фотографируешь с максимальным зумом, потом 10 минут ищешь леопарда на фото.

Персонал отеля, чтобы скрасить наше разочарование, зовет на бесплатный пикник с видом на слонов. Менеджер Петя (Peter, но просит называть его именно так) разливает нам чай и пиво, а мы ему — ром.

Дальше едем в Руанду по разбитым проселочным и вполне себе горным (мы забирались на 2700, а высшая точка Уганды — 5100) дорогам, угробив на 160 км больше 6 часов. Вокруг чайный террасы и сельская жизнь.

После недели в Руанде возвращаемся в Уганду и едем в парк Lake Mburo смотреть толпы зебр и жирафов. Рогатых, бегемотов и обезьян тоже в достатке.

По пути в столицу машина снова ломается. В этот раз в центре деревни в 50 метрах от автосервиса, где умельцы, определенно владеющие навыками некромантии, реанимируют нашу ласточку за три часа.  

Пока идет ремонт, мы идем знакомиться с местными. Сначала подкупаем детей фломастерами и конфетами (был стратегический запас для установления контактов с населением в экстренных случаях), а подарив пару недорогих украшений мамам, становимся в доску своими. Это Надя. У нее что-то вроде магазинчика, где можно пополнить баланс телефона.

Из магазинчика есть проход в дом, где Надя живет с мужем, дочкой и сыном. Дом представляет собой комнату в четыре квадратных метров, где помещается только кровать. Вещи развешаны по стенам. Когда рабочий день заканчивается, магазинчик закрывается ставнями и превращается во вторую комнату, куда можно бросить второй матрас. Готовят во дворе.

Вообще Надя была учительницей английского в городе, но переехала в деревню к мужу. Он работает тут же на заправке. В месяц они вдвоем зарабатывают около 70 долларов, что по местным меркам отлично.

Надя делает какую-то кашу из бобов и зовет всех к столу. Я, который еще неделю назад протирал вилки в отеле антисептиком (так все туристы поначалу делают, но потом забивают), вежливо отказываюсь. Господь и так был очень благосклонен, выбирая место поломки, и не стоит перегружать его молитвами. Остальные соглашаются, и даже остаются в живых.

Возвращаемся в окрестности столицы и доезжаем до озера Виктория (после всего, что мы успели посмотреть в Уганде, оно не особо впечатляет). Пополняю коллекцию масок (тут их можно купить долларов за 10—20, если немного поторговаться), покупаю роскошную майку футбольной сборной Уганды и вполне приличный местный джин. Можно и домой.

В Уганде чудовищные дороги, безликие города, где совершенно нечего смотреть, бедность, комары и слепни, которым плевать на любые спреи, тяжелый для понимания английский местных, неприятные цены на туристические развлечения и горячая вода по большим праздникам. Но все это ерунда на фоне инопланетных пейзажей, веселых радушных людей, ярких красок, животных на расстоянии вытянутой руки и красных закатов. Наверное, Уганда — не та стана, с которой стоит начинать знакомство с континентом, но это, как тут любят говорить, true Africa in its best.