По работе мне часто приходится много ездить, иногда допоздна. Обычно все идет одинаково – я, дорога и какой-нибудь подкаст. В тот вечер я ехал по малолюдному шоссе штата, сокращая путь через сельскую местность. Навигатор перестроил маршрут из-за аварии на главной магистрали, и новая дорога пошла через довольно глухие холмы. Было далеко за полночь, часа два. Стояла та самая тьма, когда деревья по обе стороны дороги похожи на сжавшиеся в страхе силуэты, а свет фар – единственное доказательство, что мир все еще существует.
Еще за милю я увидел знак о тоннеле. Никакого названия, просто знак. Ночные тоннели всегда навевают жуть, правда? Этот выглядел старым – простая арка в толще скалы, и, вероятно, был построен десятки лет назад. С теми, знаете, самыми тусклыми в мире желтоватыми лампами под потолком, редкими, отбрасывающими длинные мигающие тени. Подъезжая, я подумал, что он длиннее, чем ожидалось: вход исчезал в черной толще холма.
Я сбросил скорость, въехал внутрь, и гул шин стал тише, когда они коснулись бетонного покрытия тоннеля. Воздух стал прохладнее, более влажным. Радио, на котором шел какой-то спокойный инди-канал, зашипело и сигнал превратился в сплошные помехи. Раздражает, но для тоннелей это нормально. Я потянулся и выключил приемник, погружая машину в относительную тишину – лишь гул двигателя и ритмичное «туп-туп» ламп, пролетающих над головой.
Примерно на четверти пути – в таких местах сложно оценивать расстояния – я его увидел.
Фигуру, стоящую на узком тротуаре справа. Он просто стоял, почти спиной ко мне, глядя на стену тоннеля. Сердце кольнуло. В два часа ночи в глухом тоннеле пешеходов не ждешь. Первая мысль – у него сломалась машина.
Я отпустил газ, замедляясь. Подъехал ближе – человек повернулся, показав лицо в редком мерцающем свете. Пожилой, лет под шестьдесят. Уставший, немного неухоженный. Простая куртка и джинсы. Никакой таблички, никакого жеста «подвезите» – он просто стоял. Однако, когда мои фары полностью высветили его фигуру, он поднял руку – не отчаянно, а медленно, почти нерешительно.
Здравый смысл кричал ехать дальше. Ночь, глушь, тоннель, незнакомец – готовый рецепт плохой истории. Но он выглядел скорее потерянным, чем опасным. И была во мне та часть, что надеялась: окажись я в его положении, кто-нибудь бы тоже остановился. Я совсем сбросил скорость, притормозил рядом, опустил пассажирское стекло. В машину потянуло влажным, прохладным воздухом с запахом сырого камня и выхлопа.
– Все в порядке? – спросил я, стараясь говорить ровно.
Он чуть наклонился, заглядывая внутрь. Лицо в морщинах, усталые глаза.
– Слава богу, – раздался хрипловатый голос. – Машина… просто заглохла. Чуть позади. Никаких признаков жизни.
– В тоннеле? – я глянул в зеркало. Въезд остался далеко позади тусклой аркой, но никаких машин я не видел. Ни мигания аварийки, ничего.
– Нет, прямо перед ним. Ее как будто… стащило в кювет, когда я подъезжал ко въезду. Двигатель выключился, фары тоже, все. В один момент ехал – в следующий уже боролся с рулем, чтобы не вписаться в скалу. С дороги, наверное, не видно: она внизу, в ложбинке. – Он неопределенно махнул назад, в сторону входа. – Глупая рухлядь. Я решил пройти пешком. Там, за этим холмом, в двух милях после выезда из тоннеля, есть круглосуточная станция – так на последнем дорожном знаке было написано.
Звучало правдоподобно. Машину, слетевшую в темноте в кювет, можно и не заметить. И опасным он не казался. Просто неудачник.
– Садитесь, – сказал я, отщелкнув замки. – Подвезу до станции.
– Да благословит вас бог, – облегчение заметно отразилось на его лице. – Вы мне жизнь спасли. Честно. – Он открыл дверь и устроился на сиденье, занеся с собой струю сырого тоннельного воздуха. От него едва ощутимо пахло мокрой землей и чем-то еще, металлическим, медным – очень слабо. Я списал на тоннель или старую машину.
– Без проблем, – я мягко тронулся. – Хуже места для поломки и не придумаешь.
– И не говорите, – он потер ладони, будто согреваясь, хотя холодно не было. – Едешь себе – и вдруг… В общем, спасибо, что остановились.
Мы ехали молча минуту-другую. Лампы продолжали мерно мигать. Я взглянул на приборы – все в норме. Все ждал, что впереди вот-вот появится светлая арка выхода, но тоннель… все тянулся. Какой же он длинный. Я попытался вспомнить знак – было ли там указано расстояние. Кажется, нет.
– Ну и тоннель у вас тут, – заметил я, просто чтобы нарушить тишину.
– Ага, – тихо ответил он. Смотрел прямо перед собой – в бесконечную трубу бетона и тусклого света. – Далековато тянется.
Прошло еще несколько минут. В животе завязался узелок тревоги. Вдалеке я видел будто бы более яркий свет – выход. Но он не приближался. Совсем. Я держал стабильные 40 миль в час – тут такой лимит. Мы должны были уже давно выехать.
Я постучал пальцами по рулю:
– Уверены, что станция недалеко за выходом? Такое ощущение, этот тоннель не кончится никогда. – Я попытался усмехнуться, но смех прозвучал натянуто даже для меня.
– Уже почти, – сказал мягко, почти монотонно. – Сейчас увидим конец как и должно быть.
Не увидели. Точка света впереди так и оставалась упрямо далекой, как звезда, до которой не добраться. Я проверил одометр – мы проехали почти три мили с того момента, как я его подобрал. Этот тоннель не может быть таким длинным, правда? Не здесь, в глуши. Тоннель такой длины – это уже инженерный подвиг, о нем бы знали.
Тревога росла, холодной змеей свернувшись в животе. Я глянул на GPS. Экран застыл на месте въезда, иконка машины неподвижна, карта не реагирует.
– Навигатор умер, – пробормотал я. – Отлично.
– В таких глубинах они редко работают, – спокойно ответил пасажир. Слишком спокойно.
Я рискнул посмотреть на него. Он все так же глядел вперед, лицо в редком пульсирующем свете было нечитабельным. Едва уловимый медный запах будто усилился – или мне показалось.
– Такое чувство, что мы не приближаемся к выходу, – сказал я уже напряженнее. – Посмотрите. Так уже давно.
Он наконец повернулся ко мне. В мерцающей полутьме глаза показались темнее, чем прежде, и в них было что-то… неподвижное, до озноба.
– Терпение, – низко произнес он. – Тоннели обманчивы. Скоро выйдем. Очень скоро.
Эти слова не успокоили. Наоборот. В тоне проступило что-то не то: странная, почти убаюкивающая мягкость, от которой веяло хищным зверем.
И тут кое-что изменилось. Я глянул в зеркало заднего вида – привычка, чтобы унять тревожность. Лампы позади, тянувшиеся к невидимому входу, были… другими. Одна, ярдах в ста позади, мигнула и погасла. Тот участок погрузился в глубокую тень. Потом – следующая ближе. И еще.
Меня обдало ледяным ужасом. Тьма надвигалась сзади, выключая огни один за другим. Будто сам тоннель гасили у нас за спиной, и черная волна шла по пятам.
– Вы видели? – прошептал я. – Огни сзади… гаснут.
Он не оглянулся. Смотрел на меня.
– Тьма приходит за всеми, – сказал он, и теперь странность в голосе была несомненна. Он стал глубже, гуще, и в нем звучала леденящая уверенность.
Сердце колотилось в груди. Это было неправильно. Дело не в поломке и не в длинном тоннеле. Это что-то другое. Жуткое. Воздух в машине стал тяжелым, вязким. Медный запах усилился, подступила тошнота.
Я нажал газ. 50, 55, 60. Стены превратились в размытую серую ленту. Лампы мелькали все быстрее – туп-туп-туп, – но точка выхода оставалась той же, невозможной.
– Что происходит? – сорвался я. – Почему тоннель не кончается?
Он помолчал. Потом очень мягко сказал:
– Может быть, он не хочет нас отпускать.
Я снова глянул в зеркало. Тьма ближе. Намного. Последний горящий сзади свет был шагах в пятидесяти; перед ним – уже ничего, непроницаемая чернота, будто пульсирующая, дышащая. Я ощутил первобытный страх, отчаянное желание сбежать от этой наступающей пустоты. Она казалась… голодной.
– Скорость стоит сбавить, – сказал он, и в голосе зазвучала явная властная нота. Ужасающе спокойная. – Незачем спешить.
– Незачем? – почти закричал я. – Тьма нас догоняет! Нам надо выбираться!
– Тьмы не стоит бояться, – он чуть наклонил голову. – В ней – покой. Конец борьбы. – Он сделал паузу, и голос опустился еще ниже, почти лаская. – Остановитесь. Просто… прижмитесь к обочине. Пусть она возьмет вас. Сдавайтесь. Так намного легче.
С его словами меня накрыла жуткая усталость. Веки отяжелели. Руль в руках стал словно свинцовый. Мысль просто остановиться, закрыть глаза и позволить этому случиться – вдруг показалась невыразимо привлекательной. Мир. Да, мир звучал хорошо. Страх отступал, сменяясь странной, зовущей вялостью. Нога сама отпустила газ.
Машина начала замедляться. Тьма в зеркале раздувалась, будто приветствуя.
И тут другой инстинкт – мощный, древний – заорал. Опасность! Проснись! Не смей! Как ведро ледяной воды. Глаза распахнулись. Сонливость испарилась, вспыхнула адреналином так, что я охнул.
Это был не покой. Это было… поглощение.
Я вдавил тормоз. Шины завизжали, машину качнуло, ее повело, но она встала. Пассажира бросило вперед, прижало ремнем, он коротко охнул. Тьма уже была чудовищно близко – сплошная стена ничего в нескольких ярдах позади бампера, шевелящаяся, кипящая.
Я нащупал бардачок. В дальние поездки по незнакомым местам я всегда кладу туда свой лицензированный пистолет для самообороны. Пальцы сомкнулись на холодной рукояти.
– Что вы делаете? – его голос лишился гладкости; стал острым, холодным, злым.
Я вытащил пистолет. Руки дрожали, но хватка была крепкой. Снял с предохранителя и направил на него:
– Вон, – хрипло сказал я. – Вон из моей машины. Сейчас же!
Мгновение он просто смотрел то на меня, то на железо. Мерцающий свет поймал его лицо – и оно изменилось. Морщины будто углубились и перекосились. А глаза… Боже. Это были не глаза. Черные провалы, не отражающие света, с древним злорадным разумом где-то в глубине. И он улыбнулся. Нечеловечески: слишком широко, слишком хищно, с какой-то нечистой радостью. Медный запах ударил в нос густо, сладко-тяжело, как от застоявшейся крови.
– Ты не убежишь, – прошипел он, сухо, шелестом, царапая слух. – Она тебя попробовала. Запомнила запах.
– Вон. Из. Машины, – я крикнул, палец крепче лег на спуск.
Улыбка еще растянулась. Он плавно, непривычно гибко открыл дверь. Пистолет его не смутил.
– Как угодно, – сказал он и шагнул в тусклый, давящий полумрак тоннеля. Замер на секунду в проеме – перед самой стеной абсолютной темноты в нескольких футах позади, которая обвилась вокруг него, как плащ.
– Этот тоннель может отпустить тебя сейчас, – прохрипел он, глядя прямо мне в глаза. – Но любой тоннель, в который ты войдешь, любая тень, которую пересечешь… будет ждать. Она знает твой запах. Она найдет тебя снова. От собственной тьмы не убежишь.
Потом он повернулся и, не оглянувшись, спокойно пошел к надвигающейся черноте. Шаг, второй, и на третьем просто… растворился в ней. Как дым. В одно мгновение человек был – темный силуэт на фоне еще более густой черноты – и вот уже нет. Проглочен.
Я не ждал. Вдавил в пол педаль газа. Шины миг проскользили по влажному бетону, потом схватились, и машину сорвало вперед. В зеркало я не смотрел. Не мог. Я просто гнал, уставившись в эту невозможную точку света впереди, молясь, торгуясь с любым богом, кто услышит.
Двигатель выл. Лампы превратились в рвущийся, тошнотворный стробоскоп. Понятия не имею, с какой скоростью я летел. Знал только: надо выбраться. Тьма… я ее чувствовал, даже не глядя. Она была там. Позади. Возможно, все еще настигала.
И вдруг, как по невозможности, точка света начала расти. Быстро. Раздалась, прояснилась, стала отчетливой аркой выхода, с бледным предрассветным небом за ней.
Я вырвался из тоннеля в прохладное свежее утро, как пробка из бутылки. Судорожно глотал воздух, меня всего трясло. Но скорость не сбавлял. Наращивал, оставляя как можно больше расстояния между собой и этой проклятой дырой в земле.
Минут через десять-пятнадцать, показалось – вечность, – я увидел спасительный светящийся знак круглосуточной заправочной станции. Влетел на парковку, с визгом затормозил. Вывалился из машины – ноги ватные. В холодном поту, задыхаясь.
Сонный паренек-оператор уставился на меня из-за стойки, наверное, я выглядел так, будто увидел полчище призраков. Я купил бутылку воды – руки дрожали так, что едва открыл. Ничего не рассказал. Что я мог сказать? Кто бы поверил?
Потом вернулся в машину, запер все двери и сидел до рассвета. Пистолет лежал на пассажирском сиденье. Никаких следов машины того мужчины я так и не увидел – ни кювета, ничего. Дорога к тоннелю и от него была самой обычной пустой загородной дорогой.
Прошло несколько дней. Я не могу проехать ни через один тоннель – даже короткий, даже днем. Каждый раз, подъезжая, я чувствую холодный ужас, уверенность, что оно ждет. И в голове звучит его голос: «У нее твой запах. Она найдет тебя снова».
Я не знаю, что это было в тоннеле. Не знаю, чем была та тьма. Но она казалась древней. И злой.
И я знаю с пугающей уверенностью: это еще не конец.
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевел Дмитрий Березин специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
